Для счастья нужно малость.

Январь 26, 2016
Tatjana Montik

Украинские сантехники: кто они?

 

Наконец-то, после обеда пришел сантехник, который должен починить трубу под мойкой в кухне. Из-за протечки трубы нам пришлось все выходные провести без воды.

 

Сантехник, простой и наивно-смешной мужичок, начал забавлять меня с первой же минуты. Пока он копался под мойкой, разложив там все свои инструменты, а я, стоя рядом, готовила винегрет, сантехник «пичкал» меня своими байками.

 

В своей неповторимой, однако, типичной для представителей этих широт и этой профессии манере, сантехник поведал мне многое из своей личной жизни, а также из своих политических убеждений, в том числе о своих соображениях о поправках в конституцию, а также о своей любви к Лукашенко: «Вот это, говорю я Вам, мужик! Такого и здесь нам бы не помешало, чтобы навести наконец порядок!»

 

Откровения из него я никоим образом не вытягивала, но ему этого было совсем не нужно: сантехник сам делился со мной своими насущными проблемами и заботами, спросив меня, например, не могу ли я помочь найти работу его жене, потому что в фирме, где он сейчас занят, ему платят всего лишь 2 тыс. гривен (по тогдашнему курсу: чуть меньше 400 евро), так что ему часто становится стыдно за то, что он не может, как следует, накормить своих детей. Потому-то он и вынужден подрабатывать время от времени «по-черному».

 

Оказалось, что у моего мастера не так уж плохо с клиентурой, в том числе иностранной. А его опыт в межкультурном общении расширяется день ото дня. Например, финны, утверждает сантехник, не так уж много пьют, как это про них утверждают: «Во время работы они вообще – ни глотка! По сравнению с ними, поляки – настоящие пьяницы!»

 

Как оказалось, я имею дело не с каким-то простым работягой, а с человеком «голубых кровей». Сантехник с гордостью поведал мне, что когда-то давно одного его предка возвели в дворянское сословие за какие-то очень большие заслуги.

Между делом, зашел хозяин нашей квартиры, чтобы проверить, в какой фазе находится ремонт трубы. Сантехник сказал, что дело приближается к концу, а я похвалила его работу, объявив, что по завершению он сможет «замочить» факт успешной починки. Это мое заявления подействовало на мастера неимоверно воодушевляюще, так что он посчитал нужным «еще лучше уплотнить» протекающее место – с помощью силикона, чтобы «все было прочно и наверняка».

 

После этого мастер куда-то удалился вместе с хозяином квартиры, чтобы принести силикон.

 

Когда сантехник вернулся, победно держа в руке бутылку с силиконом, то признался мне, что его так воодушевило мое обещание предстоящей выпивки, что он намеренно «забыл» в моей кухне свои часы («Кто знает, а вдруг Вы бы изменили свои намерения?»), чтобы потом вернуться за ними и как бы невзначай напомнить мне про выпивку.

 

Я спросила, какое спиртное ему больше всего по душе. Он ответил, что лучше водки в жизни не бывает, а уже марка зелья ему совсем не важна. «С водкой – как на войне: она, как пуля, должна срубать мужчину с ног!» — объявил видавший виды солдат канализационного войска.

 

Сделать ли ему бутерброд к водке, спросила я. – Не стоит, сказал мастер, он обойдется и соленым огурцом. «Значит, бутерброд Вам не нужен?»

 

Этот мой вопрос вконец обидел мастера: «Где мы с Вами находимся, наконец? Где-то за границей, что ли? Знайте, что для украинских мужчин есть только две закуски к водке: это – сало и соленые огурцы!»

 

Однако ни сала, ни огурцов в моих запасах, увы, не оказалось. И потому пришлось потчевать сантехника моими «заморскими» бутербродами. И поскольку я намазала маслом три ломтика хлеба, положив на них колбасы, следуя старой украинской традиции, нужно было налить ему три рюмки.

 

Когда же мне вдруг позвонили из Берлина и мне пришлось отвлечься, мастер не растерялся, и живенько стал наливать себе сам.

 

Четвертую рюмку он разделил с хозяином нашей квартиры, снова явившимся, чтобы проверить ход работ.

 

Теперь по лицу сантехника было видно, до чего же он рад, что теперь у него компания для выпивки. По мере опустошения бутылки его настроение улучшалось с каждой минутой, и он воодушевленно вперемешку пил и за меня, и за «наших милых соседей-белорусов», и за починенную трубу. И вдруг ему неожиданно пришло в голову, что ведь и я могу пригубить с ним вместе чарку, составив ему таким образом компанию.

 

 

Я сказала, что водки не пью. И тогда сантехник предложил мне мартини, коньяк или брэнди. Из моих собственных запасов, разумеется. Я объяснила мастеру, что пить после обеда – не в моей привычке. К тому же, как это выглядит, если я пью с чужим мужчиной и в отсутствии мужа? Что бы он сказал, если бы пришел домой и увидел, как его жена пьянствует с чужими мужчинами?

 

Этот веский аргумент сразу убедил моего собеседника, никоим образом, однако, не повлияв на его настроение. Под конец он еще раз поднял рюмку за меня, за мою компанию и за мое здоровье, а также за здоровье Лукашенко и за мое произношение, которое «звучит как-то уж слишком чисто по-русски». Таким образом, сантехник приблизился к финишной прямой, угрожая вот-вот опустошить содержимое 1,5-литровой бутылки водки, если бы ни пришел наш хозяин, который вытащил его из моей квартиры чуть ли ни за уши.

 

До моей  коллеги из Берлина, которая звонила мне во время нашего «торжественного замачивания», доносились все громче и воодушевленней звучавшие тосты сантехника. В последствие она призналась мне, что и вправду подумала, будто бы моя новая жизнь в Украине вконец заставила меня вконец распуститься и что я уже, как ни в чем ни бывало, сразу после обеда распиваю водку с разными мужчинами.

 

 

Киев, 13 июля 2005 года